– Белла, детка, ты ведь ненавидишь Форкс!
– Там не так уж и плохо.
Мама нахмурилась, ее взгляд метался от меня к Эдварду.
– Все из-за этого мальчика? – прошептала она.
Я уже открыла рот, чтобы соврать, однако Рене смотрела на меня слишком внимательно и наверняка заметила бы подвох.
– Ну, отчасти из-за него, – признала я. Надеюсь, мама довольна, а подробности ей ни к чему. – Ты с Эдвардом уже поговорила?
– Да, – неуверенно ответила Рене. – И нам с тобой есть, что обсудить.
Так! Вот это уже интересно!
– Что такое?
– Кажется, парень в тебя влюблен! – негромко заявила она, будто в этом было что-то постыдное.
– По-моему, тоже, – будто по секрету призналась я.
– А ты как к нему относишься? – Мама и не старалась скрыть свое любопытство.
Тяжело вздохнув, я отвела глаза. Как бы близки мы ни были с мамой, откровенничать не хотелось.
– Он сводит меня с ума! – Наверное, именно так говорят семнадцатилетние девушки о своих парнях.
– Кем он хочет стать, когда вырастет? – поинтересовалась Рене.
Я с трудом подавила улыбку.
– Эдвард так умен, что сможет поступить в любой колледж! А больше всего он любит музыку.
– Он музыкант? – с неподдельным ужасом переспросила мама.
– Не бойся, все не так страшно! Он играет на рояле и сам сочиняет этюды.
– Правда? – изумленно переспросила Рене.
– Да, видела бы ты его рояль!
– Все это здорово, и он такой красавчик! Но, Белла, ты еще слишком молода… – не смогла договорить мама. Если не ошибаюсь, в последний раз она давила на меня родительским авторитетом, когда мне было лет восемь. С тех пор мы стали подружками и общались на равных.
– Знаю, мама. Не беспокойся, это всего лишь роман!
– Тогда все в порядке, – обрадовалась она. Рене вздохнула и украдкой взглянула на большие круглые часы на стене.
– Тебе пора? Она закусила губу.
– Фил должен скоро позвонить… Я же не знала, что ты придешь в себя.
– Все в порядке, мама. – Я постаралась скрыть облегчение. – Обо мне есть кому позаботиться.
– Скоро вернусь! – пообещала она и гордо добавила: – Знаешь, я ведь здесь ночевала!
– Мама, ну зачем?! Можешь спокойно спать дома, я все равно не замечу разницы! – От большого количества болеутоляющих мне было трудно говорить. Я чувствовала себя усталой и измотанной, хотя проспала несколько суток подряд.
– Мне было страшно, – нехотя призналась Рене. – В нашем районе совершено преступление, я боюсь оставаться одна.
– Что случилось?
– Кто-то ворвался в балетную студию и спалил ее дотла! А перед обгоревшим зданием бросили угнанную машину. Милая, помнишь свой танцкласс? Именно там все и случилось…
– Помню, – ответила я, задрожав.
– Если хочешь, я останусь с тобой! – великодушно предложила мама.
– Нет, лучше иди, отдохни. Со мной ведь Эдвард! Именно поэтому она хотела остаться.
– Вечером вернусь, – угрожающе заявила Рене, взглянув на Эдварда.
– Я люблю тебя, мама.
– Я тоже люблю тебя, Белла! Пожалуйста, впредь смотри под ноги, а то я чуть с ума не сошла от беспокойства.
Эдвард ухмыльнулся, продолжая симулировать сон.
Через секунду в палату вошла медсестра и поправила капельницу. Мама поцеловала меня в лоб, погладила забинтованную руку и вышла.
Медсестра измерила пульс и давление.
– Белла, тебя что-то беспокоит? Пульс слишком высокий!
– Да нет, все в порядке, – улыбнулась я.
– Пойду скажу старшей медсестре, что ты проснулась. Она придет через минуту!
Не успела дверь закрыться, как Эдвард уже сидел у моей кровати.
– Это ты украл машину?
– Отличная тачка, очень быстрая! – отозвался он. Причем без малейших сожалений.
– Как выспался? – поддела я.
Мой вопрос Эдвард пропустил мимо ушей.
– Интересно…
– Что именно?
– Даже удивительно. – Его тигриные глаза сузились. – Флорида, солнце, тепло, мама рядом… Я думал, именно об этом ты и мечтаешь!
Интересно, к чему это он?
– Во Флориде тебе придется сидеть целыми днями взаперти…
Каллен ухмыльнулся, а потом внезапно помрачнел.
– Белла, я бы остался в Форксе или любом другом городе, лишь бы не причинять тебе неприятности.
Сначала я ничего не поняла и тупо смотрела на его прекрасное лицо. Однако постепенно слова одно за другим сложились в страшный узор. Я едва слышала участившийся писк прибора, стало невозможно дышать, и страшно заболели ребра.
Эдвард подавленно молчал, наверняка понимая, что меня мучает боль, не имеющая никакого отношения к переломам.
В этот момент в палату вошла старшая медсестра. Эдвард замер у монитора, делая вид, что следит за кривой пульса.
– Думаю, обезболивающие тебе не помешают, – проговорила женщина, приготовив новую порцию лекарства.
– Нет, пожалуйста! – заволновалась я. – Давайте попробуем без них!
Пока не объяснюсь с Эдвардом о сне не может быть и речи.
– Деточка, не стоит геройствовать. Лишние нагрузки твоему организму ни к чему.
Я упрямо покачала головой, и медсестра нахмурилась.
– Ладно, – вздохнула она. – Если передумаешь, нажми на кнопку вызова.
Строго посмотрев на Эдварда, женщина вышла из палаты.
Прохладные ладони коснулись моего лица, словно пытаясь укротить бешеный пульс.
– Шшш, Белла, успокойся.
– Не бросай меня, – обреченно взмолилась я.
– Не брошу, – пообещал он. – А теперь постарайся расслабиться, не то я позову сестру и скажу, что ты буйствуешь.
Увы, пульс не восстанавливался.
– Белла, я никуда не уезжаю! – В его голосе зазвучала паника. – Останусь с тобой, пока ты не выздоровеешь!
– Поклянись! – шепотом потребовала я, пытаясь контролировать дыхание. Сердце так колотилось, что ребра вибрировали.
Заключив мое лицо в ладони, Эдвард заглянул в глаза.
– Клянусь, – серьезно проговорил он.
Он впился в меня взглядом, и постепенно дыхание пришло в норму, тело расслабилось, прибор запищал в нормальном ритме. Сегодня волшебные глаза были темными, ближе к черному, чем к золотому.
– Уже лучше?
– Да, – осторожно ответила я.
Эдвард покачал головой и пробормотал что-то неразборчивое. Кажется, я расслышала слово «гиперчувствительность»
– Зачем ты так сказал? – спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. – Устал меня спасать? Хочешь, чтобы я уехала?
– Нет, что ты, не хочу! Белла, опомнись! Как я могу тебя не спасать, если все твои проблемы из-за меня? Ты и в больницу попала по моей милости!
– Да, именно так, – нахмурилась я. – Я жива только благодаря тебе.
– Жива! – чуть слышно усмехнулся Каллен. – Если забыть про гипс, бинты и искореженное тело…
– Я имела в виду более ранние события. Хочешь, напомню? Если бы не ты, я давно бы покоилась на форкском кладбище!
Эдвард поморщился, в его глазах появилось затравленное выражение.
– А знаешь, когда я сильнее всего испугался? – шепотом спросил он, будто не слыша моих слов. – Не когда увидел тебя на полу среди битого стекла… Не когда решил, что уже поздно. Даже не когда услышал, как ты кричишь от боли… Все эти воспоминания я унесу с собой в вечность. Страшнее всего мне было, когда я понял, что не могу остановиться… что убью тебя сам.
– Но ведь ты сдержался.
– С огромным трудом.
Я знала, что волноваться нельзя. Но как реагировать, если Эдвард убеждает себя, что от меня нужно держаться подальше?
– Обещай мне!
– Что?
– Сам знаешь, что! – разозлилась я. Похоже, он уже все решил!
Услышав в моем голосе металл, Эдвард нахмурился.
– У меня может не хватить сил держаться от тебя подальше, а ты будешь гнуть свое… даже ценой собственной жизни, – резко добавил он.
– Ну ладно… – протянула я. Обещания Эдвард так и не дал… Паника и страх в любой момент грозили вырваться из-под контроля. – Как ты это сделал, я знаю, теперь хочу понять, почему.
– Что почему?
– Почему ты так поступил? Почему не дал яду подействовать? Сейчас бы я уже была одной из вас…
Его глаза стали совсем темными, выдавая ярость и изумление. Значит, Элис слишком занята собственными переживаниями или в присутствии брата старается быть особенно осторожной. Тонкие ноздри трепетали, рот превратился в жесткую полоску.
Отвечать он не собирался.
– У меня никогда раньше не было парня, но почему-то кажется, что в любых взаимоотношениях должно быть равенство… Мужчине не следует постоянно доминировать! Мы с тобой можем в равной мере направлять и защищать друг друга.
Эдвард задумчиво скрестил руки на груди. Судя по выражению лица, ему удалось совладать с яростью. По крайней мере, он злился не на меня. Надеюсь, мне удастся предупредить Элис…
– Ты тоже меня спасла, – тихо промолвил он.
– Мне же не хочется постоянно быть жертвой. Девушкам тоже нравится спасать мир!
– Ты не понимаешь, о чем просишь, – уныло проговорил Эдвард, внимательно разглядывая мою наволочку.
– Еще как понимаю.
– Нет, даже не спорь! Я стал другим девяносто лет назад и до сих пор не знаю, как к этому относиться.
– Неужели ты жалеешь, что Карлайл тебя спас?
– Конечно, нет! – после некоторой паузы ответил Эдвард. – Я же умирал, никакого будущего не было.
– Ты – смысл моей жизни. Если не будет тебя, то жить мне незачем, – призналась я и тут же почувствовала облегчение. Пусть лучше знает правду.
Эдвард молчал. Значит, он настроен весьма и весьма решительно.
– Я не могу так поступить, Белла. Не могу и не хочу.
– Почему не хочешь? – истерически закричала я, хотя обещала себе быть спокойной. – Не говори, что это трудно! После того, что случилось, я готова ко всему!
Эдвард окинул меня гневным взглядом.
– Даже к боли? – саркастически усмехнулся он.
Против собственной воли я побледнела. Наверное, этот ужас будет преследовать меня до самой смерти: огонь, растекающийся по венам.
– Ничего, – надменно заявила я, – как-нибудь справлюсь.
– Оказывается, храбрость может дойти до абсурда!
– Дело не в этом, – настаивала я. – Потерпеть три дня для меня не проблема.
Эдвард недовольно поморщился, сообразив, что о процессе перерождения я осведомлена гораздо лучше, чем ему хотелось бы. С трудом подавив раздражение, он задумчиво посмотрел мне в глаза.
– А как же Чарли и Рене? Вопрос застал меня врасплох.
– Естественно, всех правил я не знаю, но, если понадобится, я готова оставить родителей. В любом случае, через год мне пришлось бы уехать в колледж, и мы встречались бы только на каникулах. Чарли с Рене понимают, что я взрослая и вот-вот начну самостоятельную жизнь. Они справятся. – Я храбрилась, как могла, про себя решив, что время от времени буду навещать отца. – Я взрослая и сама распоряжаюсь собственной жизнью.
Эдварду мой ответ не понравился.
– Вот именно, – вспылил он, – а со мной ты ничем распоряжаться не сможешь!
– Если не терпится увидеть меня на смертном одре, то поспешу тебя обрадовать: я только что там была и, возможно, не в последний раз!
– Ты поправишься, – пообещал Эдвард.
Чтобы успокоиться, я глубоко вдохнула, не обращая внимания на резкую боль в подреберье. Мы молча буравили друг друга взглядами. Похоже, он не собирается идти на компромисс.
– Хочу кое в чем признаться… Я умираю. Об этом стало известно задолго до моего приезда в Форкс.
Эдвард явно ждал продолжения, а на его лице поочередно отражались недоверие, смущение и… ужас. Он открыл рот, но произнести так ничего и не решился.
– Болезнь неизлечима, – ответила на немой вопрос я.
Потемневшие глаза изучали мое лицо, отчаянно стараясь найти хоть что-то, указывающее на то, что я лгу или неудачно шучу.
Предыдущая страница 38 Следующая страница
|
