Я вошла в дом, включила свет на крыльце и удивленно посмотрела на гостя: я была уверена в том, что никогда не говорила ему, где лежит ключ.
– Любопытство не порок, – сконфуженно произнес Эдвард.
– Ты шпионил? – Мой вопрос прозвучал недостаточно сердито, мне льстил его интерес к моей персоне.
– А что еще делать ночью?
Ничего не ответив, я прошла на кухню. Странно, но она преобразилась от его присутствия.
Достав из холодильника вчерашнюю лазанью, я выложила небольшую порцию на тарелку и поставила в микроволновку. Тарелка начала вращаться, запахло сыром и орегано.
– И часто ты это делаешь? – поинтересовалась я, не сводя глаз с лазаньи.
– Что? – Его мысли витали где-то далеко. – Ты часто приходишь сюда?
– Почти каждую ночь.
От такого ответа я начисто забыла о лазанье. – Зачем? – Удивление в моем голосе было неподдельным.
– Когда ты спишь, за тобой очень интересно наблюдать, – объявил Эдвард будничным тоном. – Ты разговариваешь!
– О нет, – простонала я, заливаясь краской. Голова закружилась, и мне пришлось ухватиться за кухонный стол. О том, что я разговариваю во сне, я, конечно же, знала. Мама частенько меня дразнила. Просто мне и в голову не могло прийти, что здесь это кого-то заинтересует.
На лице гостя тут же отразилась досада. – Ты очень злишься? – настороженно спросил он.
– Пока не знаю, – хрипло пробормотала я.
– Не знаешь?
– Смотря что ты слышал!
В следующую секунду Эдвард уже стоял рядом и держал меня за руку.
– Пожалуйста, не плачь! – Он присел, и его лицо оказалось на одном уровне с моим. Мне стало так неловко, что я попыталась отвести взгляд. – Ты скучаешь по маме и очень за нее беспокоишься. Дождь мешает тебе спать. Раньше ты постоянно говорила о Финиксе, сейчас пореже. Знаешь, что ты однажды кричала? «Слишком много зеленого!» – Он негромко рассмеялся, надеясь, что я не обижусь.
– Только это?
– Еще ты зовешь меня, – чуть слышно проговорил Эдвард, понимая, что я расстроюсь.
– Часто? – обречено вздохнула я.
– Что в твоем понимании часто? И вообще, почему ты расстраиваешься? Если бы я мог спать, все мои сны были бы о тебе. И стыдно бы мне не было!
Затем мы оба услышали скрип шин, а в окне сверкнули фары. Я так и застыла в его объятиях.
– Хочешь познакомить меня с Чарли? – как ни в чем не бывало, поинтересовался Эдвард.
– Даже не знаю…
– Значит, в следующий раз! – отозвался он и исчез.
– Эдвард! – зашипела я.
Ответом мне был призрачный хохот, а в замочной скважине уже поворачивался ключ.
– Белла? – позвал отец. Боже, ну кого еще он ожидает здесь увидеть? Хотя сегодня его вопрос вполне обоснован.
– Я здесь!
Надеюсь, Чарли не заметит, в каком я состоянии. Вытащив лазанью из микроволновки, я как раз усаживалась за стол, когда отец вошел на кухню.
– Угостишь лазаньей? А то я с ног валюсь. – Он снимал ботинки, держась за стул, на котором только что сидел Эдвард.
Поспешно проглотив кусок лазаньи, я стала разогревать новую порцию. Похоже, я обожгла язык! Пока отцовский ужин грелся, я налила два стакана молока и тотчас осушила один, чтобы потушить полыхающий во рту пожар. Чудо, что молоко не расплескалось – мои руки дрожали мелкой дрожью. Ничего не замечая, Чарли уселся за стол, и мне стало казаться, будто Эдварда на нашей кухне никогда не было…
– Спасибо, – поблагодарил папа, когда я подала лазанью.
– Как прошел день? – спросила я, рассчитывая при первой же возможности сбежать в свою комнату.
– Отлично! И улов неплохой… А ты как? Купила все, что хотела?
– Если честно, то нет. Погода была отличная, и я просто гуляла.
– Значит, день удался! – резюмировал Чарли. «И это мягко сказано!» – подумала я.
Поспешно проглотив последний кусок лазаньи, я подняла ко рту стакан, где почти не осталось молока.
– Торопишься? – совершенно некстати проявил наблюдательность Чарли.
– Да нет, просто очень устала и хочу пораньше лечь спать.
– Ты чем-то взволнована, – заметил Чарли. Ну почему он вдруг стал таким заботливым?!
– Правда? – выдавила из себя я, быстро вымыла свою тарелку и поставила на полотенце обтекать. – Сегодня же суббота, – напомнил Чарли. Я угрюмо молчала.
– Никуда не собираешься?
– Нет, папа, хочу как следует выспаться.
– Неужели в Форксе не нашлось достойного парня? – Чарли говорил спокойно, однако в его голосе звучало подозрение.
– Нет, – категорично ответила я. – Пока никто не приглянулся. – На слове «парни» я старалась не заострять внимания: лгать отцу совершенно не хотелось.
– А Майк Ньютон? Он же вроде тебе нравился?
– Папа, мы просто друзья.
– Ну, для большинства местных парней ты слишком хороша. В колледже все будет по-другому. – Как и любой отец, Чарли мечтал сбыть доченьку с рук, прежде чем начнут бурлить гормоны.
– Очень надеюсь, – проговорила я и направилась к себе.
– Спокойной ночи, милая! – пожелал папа. Наверняка весь вечер он будет прислушиваться, не пытаюсь ли я выскользнуть из дома.
–Увидимся утром, – ответила я. Да нет, до встречи в полночь, когда ты придешь проверить, не сбежала ли я.
Старательно изображая усталость, я неторопливо поднялась по лестнице и так, чтобы услышал отец, закрыла дверь моей комнаты. Затем я на цыпочках подошла к окну, распахнула его настежь и пристально вгляделась в ночной мрак.
– Эдвард? – шепотом позвала я. Как глупо, наверное, я выгляжу со стороны!
– Что? – послышался за спиной насмешливый голос.
Крайне обескураженная, я обернулась.
Каллен развалившись лежал на кровати, руки скрещены на груди – воплощение расслабленности и покоя.
– Боже! – выдохнула я.
– Прости, – с издевкой проговорил он.
– Минутку, дай мне прийти в себя!
Стараясь меня не напугать, Эдвард медленно сел. Потянувшись ко мне, взял меня на руки и, как маленького ребенка, посадил рядом с собой.
– Неужели боишься?
– А сам не догадываешься? – съязвила я. – Разве не слышишь, как бьется сердце?
Он захохотал так, что затряслась кровать.
Мы вместе ждали, когда сердце немного успокоится. Боже, Чарли ведь дома и может в любой момент подняться сюда!
– Я отлучусь на минутку?
– Конечно, – вежливо проговорил Эдвард.
– Сиди тихо! – велела я.
– Да, мэм! – по-военному ответил он.
Я схватила пижаму и туалетные принадлежности и, не погасив свет, выскользнула из комнаты.
Из гостиной доносились звуки бейсбольного матча. Войдя в ванную, я сильно хлопнула дверью, чтобы Чарли услышал.
Долго задерживаться в ванной я не собиралась: тщательно почистила зубы и включила душ. Теплая вода помогла расслабиться. Знакомый запах шампуня напомнил мне, что я та же девушка, что и сегодня утром. Чтобы не нервничать, я старалась не думать об Эдварде, сидящем на моей кровати. Наконец я выключила воду, наскоро вытерлась полотенцем и натянула рваную футболку и тренировочные брюки. Жаль, что я не захватила шелковую пижаму, которую два года назад подарила мама. Даже не потрудившись оборвать бирки, я оставила ее в дальнем ящике комода.
Промокнув волосы полотенцем, я быстро провела по ним щеткой и сложила туалетные принадлежности в несессер. Скатившись по лестнице в гостиную, я продемонстрировала Чарли домашний наряд и мокрые волосы.
– Спокойной ночи, Чарли!
– Спокойной ночи, Белла!
Кажется, мое появление его напутало. Что ж, может, это и к лучшему!
Перепрыгивая через две ступени, я поднялась в свою комнату и плотно закрыла дверь. Эдвард сидел в той же позе, в какой я его оставила – эдакий Адонис на стареньком одеяле. Я улыбнулась. Эдвард окинул меня оценивающим взглядом, задержавшись на драной футболке и влажных волосах.
– Здорово!
Я недовольно поморщилась.
– Нет, тебе очень идет, правда!
– Спасибо, – поблагодарила я и, присев рядом с ним на кровать, принялась изучать разводы на деревянном полу.
– Зачем ты уходила?
– Чарли думает, что я собираюсь на ночное свидание.
– Ничего себе! – воскликнул Каллен. – А почему?
Можно подумать, он не читает мысли моего отца!
– Наверное, я выгляжу чересчур возбужденной! Взяв меня за подбородок, Эдвард заглянул мне в глаза.
– Сейчас ты спокойная и такая теплая!
Вот он медленно наклонился и прижался ко мне прохладной щекой.
– Ммм!
Разве могла я в таком состоянии сказать что-нибудь умное? Пришлось целую минуту собираться с мыслями.
– Кажется, вторжение в твое физическое пространство тебя больше не пугает?
– Ты думаешь? – проворковал Эдвард, скользнув щекой по моему подбородку. Нежно приподняв волосы, он прижался губами к ямке за правым ухом.
– По-моему, так, – заявила я, стараясь дышать ровно.
– Хмм.
– Только вот… – начала я, но холодные пальцы, скользнувшие по ключице, не позволили мне договорить.
– Что? – чуть слышно спросил он.
– Почему так произошло? – дрожащим голосом спросила я. – Как ты считаешь?
– Победа духа над плотью. – Почувствовав на шее прерывистое дыхание, я поняла, что Каллен смеется.
Не разобравшись, что он имеет в виду, я отстранилась.
Несколько секунд мы озадаченно смотрели друг на друга, и первым пришел в себя Эдвард.
– Я сделал что-то не так? – недоуменно спросил он.
– Наоборот, ты сводишь меня с ума. Обдумывая мои слова, он ответил не сразу, зато когда заговорил, в голосе слышалось удовлетворение.
– Правда?
– Ждешь бурных и продолжительных аплодисментов? – съязвила я.
Эдвард ухмыльнулся.
– Я приятно удивлен. За последние сто лет со мной ничего подобного не случалось. Просто невероятно, что я способен вызывать такие чувства! Но вот мы встретились, и тебе со мной хорошо…
– Ну, у тебя все получается здорово, – напомнила я.
Он пожал плечами, и мы оба тихо засмеялись.
– Но почему все изменилось? – не отставала я. – Ведь всего несколько часов назад…
– Мне и сейчас нелегко, – вздохнул он. – Сегодня днем я был слишком нерешителен. Прости, мне не следовало так себя вести.
– Все в порядке.
– Спасибо, – улыбнулся Эдвард и уставился в пол. – Видишь ли, еще днем я не был уверен, что смогу… А пока оставался шанс, что я… поддамся… – Он жадно вдохнул запах моего запястья. – Я не мог себе доверять, пока не решил, что ни при каких обстоятельствах не стану… и не уступлю…
Прежде я не видела его таким нерешительным. Совсем как человек!
– Значит, сейчас все под контролем?
– Победа духа над плотью, – улыбаясь, повторил он, и белоснежные зубы сверкнули в темноте.
– Видишь, как все просто! Эдвард искренне рассмеялся.
– Просто для тебя, – поправил он, легонько щелкнув меня по носу. А в следующую секунду посерьезнел. – Я очень стараюсь. Если станет совсем невмоготу, уверен, что смогу уйти. – Прекрасное лицо исказила гримаса боли. – Прости, что подвергаю тебя такой опасности.
Я нахмурилась – разговоры об уходе мне совсем не нравились.
– Завтра будет сложнее, – продолжал Эдвард. – Сегодня я наслаждался твоим запахом целый день и стал менее восприимчивым. Однако стоит нам расстаться хотя бы на час, и все придется начинать снова. Ни дня без борьбы!
– Тогда не уходи! – предложила я, не в силах совладать со своими чувствами.
– Отлично! Принеси наручники, я буду твоим пленником! – При этом он сам схватил меня за запястья так сильно, будто в наручники заковал, и снова засмеялся. Сегодня он смеялся больше, чем за все время нашего знакомства.
– Настроение у тебя, похоже, отличное, – осторожно проговорила я. – Никогда тебя таким не видела!
– Разве не так и должно быть? Первая любовь творит чудеса. Совсем не похоже на то, что пишут в книгах или показывают в кино!
– Да уж, гораздо сильнее, чем мне казалось, – кивнула я.
– Например, ревность, – увлеченно продолжал Эдвард. – Сколько раз я читал о ней в книгах, видел, как актеры изображают ее в театре и кино. Вроде бы все яснее ясного, но когда дело коснулось меня самого… – он невесело улыбнулся. – Помнишь, как Майк пригласил тебя на танцы? – в тот день ты снова начал со мной разговаривать.
– Вспышка негодования, даже ярости застала меня врасплох, и сначала я не понял, в чем дело. – Эдвард раздраженно покачал головой. – Еще хуже было оттого, что я не мог разобраться в мотивах. Почему ты ему отказала? Только ради подруги, или здесь замешан кто-то еще? Я понимал, что меня это не касается, и очень старался не переживать. А потом у меня появилась идея… – захихикал он. Я нахмурилась.
– Я с нетерпением ждал, что ты скажешь, и каким тоном. Знаешь, какое облегчение я испытал, увидев на твоем лице досаду и раздражение? Хотя полной уверенности все равно не было. В ту ночь я впервые пришел сюда и очень долго разрывался между тем, что считал правильным и чего действительно хотел. Ведь очевидно, что если продолжать тебя избегать или на пару лет уехать, в один прекрасный день ты скажешь «да» такому, как Майк, – горестно проговорил Эдвард. – Ты спала, как ангел… и вдруг позвала меня, даже не проснувшись! Неведомое чувство завладело всем моим существом. Однако ревность – чувство странное и гораздо более сильное, чем я предполагал. Даже сегодня, когда Чарли спросил тебя о мерзком Майке Ньютоне… – Эдвард гневно покачал головой.
– Значит, ты подслушивал, – поморщилась я.
– Конечно.
Предыдущая страница 23 Следующая страница
|
